Много было забот с этим маленьким небом. То оно в тучах, то в молниях, то потемнеет средь бела дня, то всю ночь светится, не угомонится. И Земля затмевалась его затмениями и обливалась его дождями — потому что она, Земля, была большая, а небо было еще маленькое.
Но прошли годы, и небо выросло. Теперь оно не вертится возле Земли, а Земля вертится по его небесным законам. И если раньше оно было все на виду, то теперь за ним не уследишь в самые мощные телескопы…
Но Земля есть Земля, и она по-прежнему затмевается его затмениями и обливается его дождями, да еще сокрушается его катастрофами, которые, как это всегда бывает, доходят до нее через тысячи световых лет.
Маленькое небо — маленькие хлопоты, большое небо — большие хлопоты… Небо теперь очень большое, поэтому так много хлопот у Земли.
ЗЕРНО ВСЕЛЕННОЙ
Взрыв потряс вселенную, которой не существовало до взрыва. То, что существовало до взрыва, не было вселенной, это было зерно вселенной, которому нужно было взорваться, чтоб прорасти. Ему нужно было испытать потрясение, чтобы, преодолев инерцию неподвижности, шагнуть из небытия в бытие.
Чтобы стать вселенной, нужно большое потрясение (какое именно — это подсчитано наукой, выдвинувшей гипотезу о возникновении вселенной в результате взрыва).
Каким же было это зерно, из которого проросла наша вселенная?
Конец зерна — это начало растения, но зерну такая последовательность непонятна. Ему ближе и понятней последовательность: конец растения — начало зерна. Зерну нужно взорваться, чтоб прорасти, но дело-то в том, что ему это не нужно. Даже если из него может прорасти вселенная, зерно предпочитает остаться зерном. И вселенной оно становится вопреки себе, видя в рождении миров лишь собственную трагедию.